Рагули в поисках новой культурной парадигмы нематериальной чОткости бытия

18 сентября, во вторник, украинская Минкультяпка созвала в Киев своих культуртрегеров и массовиков-затейников, дабы в тесном кругу покалякать с ними о делах своих скорбных и обкашлять, как жить дальше.

Первым по старшинству взял слово министр Нищук. По форме речь Нищука можно описать словами Высоцкого: «все мозги разбил на части, все извилины заплёл». Но по сути, если просеять спич культурного майдауна, вырисовывалось следующее.

Украинская культурка в постсоветское время выродилась в своеобразного организатора сабантуев по праздничным датам. От себя добавлю, что вот именно по этому пункту спорить с Нищуком невозможно. Сермяжная правда, как она есть.

Из чего, по мнению Нищука, вытекает, что ответственные лица на местах, задача которых состоит в продвижении культуры в окружающие народные массы, обленились и без понуканий сверху не пошевелят и пальцем, чтобы самим что-нибудь организовать.

Своё бездействие культурные работники областного и районного звена объясняют тем, что, во-первых, денег нет и не предвидится, и, во-вторых, культура местного значения никому не интересна.

Рагули в поисках новой культурной парадигмы нематериальной чОткости бытия

По ходу доклада Нищуком неоднократно упоминался крепко подзабытый термин «децентрализация». Освежим память. В 2014 году, понимая, что идея федерализации Украины в обществе сильна как никогда, особенно на Востоке Украины и в Закарпатье, новоизбранный президент Порошенко пообещал народу, что скоро на Украине будет введена специальная «децентрализация», при которой регионам будет дано больше самоуправления и даже (может быть) возможность наблюдать издали одним глазом за делёжкой бюджетного пирога. Эдакая лайт-версия федерализации для наивных,  не грозящая Киеву потерей контроля над денежными потоками и, самое главное, священной унитарности Украины.

В чём заключается, как выглядит и с чем едят эту «децентрализацию», не знает никто, включая самого Порошенко. Но о ней время от времени вспоминают, в те неловкие моменты, когда порохунта собирается в очередной раз пошарить по региональным карманам, чтобы в куче пыли и крошек найти что-нибудь ценное.

И точно! Судя по тому, как сладострастно произносил слово «децентрализация» майданный министр, как клеймил нерасторопность местечковых деятелей культур-мультур, в нищебродной х-ячечной Нищука, под прикрытием поисков культурной парадигмы, назревает «реформа»: повесить проведение массовых культурных мероприятий на оскудевшие местные бюджеты. О материальной помощи Центра в этом благом деле не было сказано ни единого слова.

Вместо этого Нищук охотно швырялся планами, как вверенное ему министерство будет находить новые смыслы повсюду: начиная от лепки глиняных дудочек до компьютерных игр. О биении культурного пульса в стране громадянам предлагается узнавать из интернетов и тихо радоваться, что Украина такая современная, динамичная и мультикультурная (собственные слова Нищука).

Предполагается разве что выдавать гранты конкретным людям и организациям на разработку интересных культурных проектов.

Читая между строк и глядя на излучающую оптимизм физиономию Нищука следует предполагать, что он даже знает таких людей.

Надо сказать, что в речах собравшихся постоянно жевалась одна и та же мыслишка: «в постиндустриальное время главным достоянием становятся люди и нематериальная культура».

Накладывая эту мыслишку на украинские послемайданные реалии ситуация выглядит следующим образом: ни о каком «постиндустриальном времени», если дело касается Украины, речь идти не может.

Украина является государством победившей деиндустриализации и стремительной архаизации со значительным присутствием идеологии сельского фашизма, которым болела довоенная Румыния.

Но при этом её элиткам хочется хоть одной ногой находиться в постиндустриальном обществе, где практически нет рабочих и крестьян в Марксовом понимании, где туда-сюда снуют гиперлупы, «теслы» и роботы, а освобождённые от тяжёлого и непрестижного труда граждане повально живут в «умных домах», окучивая непыльные нивы блогерства,  менеджмента и коучинга по различным видам деятельности.

«Нематериальная культура» в данном случае – настоящий подарок дорвавшимся до власти рагулям.

Можно вспомнить, какой скандал (не имевший каких-либо серьёзных последствий) вызвала подача электронных деклараций украинскими депутатами и чиновниками осенью 2016 года.

Помимо кубометров наличных денег в различной валюте под матрасами, гектаров элитного жилья и гаражей с пафосными болидами, у «народных слуг» внезапно обнаружилось множество предметов материальной культуры, загадочно попавших в их личную собственность из государственных музеев после победы «революции гидности»: старинные книги, иконы, предметы изобразительного искусства и прочее.

А раз так, то создавшуюся дыру надо латать. Объекты приватизированной материальной культуры народу должны заменить объекты культуры нематериальной.

Об одном из таких заменителей упомянул в своей речи министр Нищук, вспомнив про украинскую «щедривку» (рождественскую песенку), получившую некоторую популярность на Западе и даже перепетую под названием «Carol of the Bells» на волне интереса к «Евромайдану».

Нищук на полном серьёзе предлагает будоражить мотивчиком общественное мнение во всём мире, напоминая: вот она, позитивная Украина! «Щедривка» же! А то всё коррупция, война, да Чернобыль…

Но не «щедривкой» единой жива нематериальная культура великих укров.

Рагули в поисках новой культурной парадигмы нематериальной чОткости бытия

По-видимому, среди её носителей накопилось преизрядно незримых артефактов, раз уж Государственным Украинским культурным фондом задуман виртуальный музей объектов нематериальной культуры.

Ответственная за проект Гончарова поделилась заветными планами. Ей, например, очень хочется, чтобы в культурное наследие Украины попали такие явления, как львовская «гвара» и львовское «батярство».

Рагули в поисках новой культурной парадигмы нематериальной чОткости бытия

Для людей незамутнённых, поясняем.

«Гвара» – львовский диалект, состоящий из каши украинских, польских, идиш, венгерских и немецких словечек, «творчески переосмысленной» до такого уровня, что, озвученная, способна вызвать оторопь пополам с кровотечением из ушей даже у лиц, свободно владеющих литературной мовой.

В качестве примера приведём прекрасный образчик сатирического диалога на «гваре» львовянина с мовнюковым инспектором за авторством блистательной Марины Соловьёвой (известной также под псевдонимом Бэлла Розенфельд).

Рагули в поисках новой культурной парадигмы нематериальной чОткости бытия

Батяры – польские посоны со львовских раёнов Лычакова и Подзамче времён Очакова и покоренья Крыма, создавшие, как и многие аутло, собственную субкультуру. Само слово, что интересно, венгерское, «батьяр», очень близкое по смыслу к «гопнику». Впрочем, в польском Львове батяры стали чем-то средним между гопниками и хипстерами, что будоражит сознание современных рагулей-хипстеров.

Рагули в поисках новой культурной парадигмы нематериальной чОткости бытия

По сути, всё это относится к субкультуре деклассированных элементов, криминальных, как правило, которых было достаточно в истории любой страны. Но только во Львове с 1 мая 2008 года официально празднуется День батяра. В толерантном Париже как-то не додумались праздновать «день апаша», а в Питере – «день лиговского метуты». И даже в Челябинске, неформальной столице самых суровых мужиков в мире, прошли мимо львовской культурной инициативы.

В общем, вот эта вся субкультура повышенной ч0ткости, по мнению кандидата наук, требует бережного хранения и даже приумножения. Какое раздолье для собирателей объектов нематериальной культурки и криптофольклора! Ведь в каждой отдельной избушке, в каждой подворотне, водятся присущие только им уникальные погремушки. Золотая жила!

Впрочем, в европах (Финляндии, Франции, Германии и некоторых других странах) вот уже несколько лет, без всяких майданов, государственных переворотов, культурных фондов, нищуков и экскурсий на танках, в среде европейских аборигенов российские гопники котируются, как иконы стиля. Оно само по себе сложилось, стихийно. На майдаунов почему-то никто не хочет быть похожим. Полагаю, из-за крайней надоедливости, сравнимой только с назойливостью туалетной мухи.

Нельзя сказать, что явления субкультуры не следует изучать. Напротив, это хороший материал для узкого интереса криминалистов, лингвистов, психологов и других специалистов. Но культуртрегеры Нищука, за неимением других образцов современной украинской культуры, взялись расширять подворотню до размеров страны. Такие теперь для Украины «дары свободы»…

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here